Из Ури-Цви Гринберга

Откровение

(алеф)

Время входит в меня, заполняется сердца обитель,
словно кличет стада к водопою Пастух – Вседержитель...
Речка чистая там протекает с рожденья родная -
в ней плывут облака, в ней суббот моих рыбы гуляют...
Утром травы в росе, шум листвы в дуновениях нежных...
Сладость спелых плодов летних дней золотых безмятежных...

Ах, я сгинул в тех днях... И уже никогда не напиться
той водой, навернувшейся чистой слезой...
Там лицо молодой моей мамы святой
наклоняется вновь надо мной...
Мама в темя целует меня,
и мгновение длится…

(бет)

Там отец мой святой обнимает меня и ведёт
на вершину горы Мориа, на высоты высот,
где Шехина... В заветном ларце навсегда
первый детский талит и тфилин, что сложил я туда,
там по синему бархату вышито нитью златой
имя сына родною рукой.

Всё, что сгинуло здесь, чему выпала злая судьба,
живо там, в вышине: наше пенье, и плач, и мольба.
Там великий наш царь, все придворные до одного,
там отец мой и я – продолжение силы его –
пред Шехиной простёрты во прах... И в огне алтаря
под левитов распев очищаются души, горя –
что им блеск и сокровища мира?! Из тени
восстают мои сёстры и мама в легчайших шелках,
словно белые гроздья сирени...