Из Ури-Цви Гринберга

Память-бездна...

Нам уже не войти в поток вавилонских рек,
не построить дом – на восток окно, не навесить дверь,
не прибить мезузу для поцелуев – завет навек,
а в мезузе - божий глазок, что нас видел – тех...
Ни мезуз, ни губ не осталось там – схоронили всех.

Только летний день и без нас хорош и земля мила,
только сердце плачет, мается - то зола
жжет его от сожженных тел, их могил-полей,
где и мой отец...

Ах, на мне и кончается память и боль сердец,
и последний я, кто в печали склонён над ней -
дорогой золой невозвратных дней.

Мор испанский был – мир давно забыл,
как сжигали нас, гнали нас – не сыскать могил...
Позабудет также про времена
Польши, Венгрии, Румынии и Литвы...
Меч убийц – увы – до сих пор не сгнил.

О, общин святых имена - аромат вина,
а глаза ваши небо вобрало в свой
окоём, и вернулись на землю они росой
ночью звездной.

Сердце голубем сизым воркует, клюёт слова
среди злато-пурпурных лугов, где всегда права
тихо плачет над чашей тоски без дна
память-бездна...